ГалереяАртклуб
Графика
ROVOAM ➝ Альбом «Михалыч - Человек на грибе» ➝ ROVOAM GALLERY Валентин Михалыч Павлов на муравейнике Поделиться:

ROVOAM

(Санкт-Петербург)
Регистрация:
09/10/2011


← связь

ROVOAM GALLERY Валентин Михалыч Павлов на муравейнике



265
Графика
2848×4272 px, 2.1 Mb, 19/04/2015
ROVOAM - Михалыч - Человек на грибе - ROVOAM GALLERY Валентин Михалыч Павлов на муравейнике

Лайнер,бумага. 2015

КОММЕНТАРИИ: 6  

120.04.2015graff

отличная серия о Михалыче!!!


220.04.2015rovoamgallery

Благодарю за солидарность, Графф :) Человек на грибе был занятным персонажем в деревне Бойково и в далёких странах мира:) Он и не знал, что войдет в историю, как юмористическая иллюстрация к шаржевым стихам.


302.05.2015rikati

Прикольные у вас картинки)


402.05.2015rovoamgallery

Спасибо, Рикати! Серия о Михалыче вообще ценнейший документ. Вы из Индии?*
(судя по имени:))


516.01.2017rovoamgallery

ROVOAM GALLERY ”Грибною тропой”

Валентин Михалыч Павлов - Человек на грибе.

сегодня в 12:32

"Грибною тропой"
Незатейливая вязь мороженой травы едва хрустит под ногами. Опушка леса близка. В сиреневой дымке едва угадываются контуры островерхих елочек и кряжистые замшелые стволы крепких сосен. Михалыч давненько не был в Тэле.. Сердце замирает при виде заиндевелых стволиков молодого подлеска. Январь, будто молотком, мерно тюкает морозцем, чередуя его с недолгими оттепелями. Валентин Михалыч ковыляет к лесу, волнуясь, прихрамывая на скрученную ногу и поминутно охая, как бы подбадривая себя и подчеркивая особую торжественность момента.. Павлов входит в лес... Тут же за шиворот ему ссыпается немного прошлогодней хвои и Михалыч вздрагивает. Щурясь, глядит вверх, где еще с рассвета бойко копошится мелкое птичьё и тихонько посвистывая, роняют из крон невесомую шелуху. Павлов счастливо улыбается.. Впереди вся суббота и еще один выходной! Помнится, как здесь летом собирал крепкие подгруздки. Где-то в самой чаще треснула ветка, защебетали, разлетаясь, птицы, ухнул снежный ком. Благодать... Михалыч осторожно делает первые шаги, утопая по колени в плотном лесном снегу. Хорошо-то как в Бойково зимой! Тишина непередаваемая. Воздух, как будто невесом вовсе и вся природа затихла торжественно, боясь нарушить эту волшебную невесомость.А какие здесь грибные места! Павлов исходил все окрестные подлески и чащи, бывал в самых непролазных зарослях и буреломах.Грибы бегали от яростного грибника вприпрыжку, натыкаясь друг на дружку, валясь и падая, сминая свои хрупкие шляпки, но оказваясь в корзине, замирали и обреченно колыхались при неровной ходьбе Валентина, ожидая тщательной переборки и чистки.Чуть слышно пискнула мышь, Павлов помнит, как однажды летом кормил лесную малютку своим сплющенным бутербродом из кармана. Помнит и как удаляясь от полянки, заметил кургузого, неудобного барсука, накинувшегося на остатки бутерброда своими хищными, слюнявыми челюстями. Михалыч двинулся дальше. Снежные холмики между стволов всё глубже увлекают кривые ноги в холодную, тёмную глубину следов и Валентин с трудом перешагивает, рискуя завалиться на снег и лежать вот так в блаженной истоме, глядя на уходящие в голубое небо стволы деревьев и слушать эту величественную тишину лесной чащи.Грибница-то, интересно, не спит?Вдруг из тугого кустарника на полянку выскачил заяц! Нет, не маленький, почти игрушечный белячок, а огромный, как овчарка коричнево-пегий русак! Павлов сглотнул и застыл, чувствуя, как мурашки побежали под тяжелой дубленкой и волосы на утлой седенькой голове поднялись дыбом.. Красавец! Тем временем русак стриганул полуметровыми ушами и блеснул черными сливами плотных, блестящих глаз. Павлов невольно икнул.. Заяц в мгновение, без предварительной перегруппировки, в один прыжок оказался у самой кромки зарослей мёрзлого ивняка. Павлов плюхнулся на снег в благоговейном восторге от этой могучей грации и скорости животного. Русак скрылся в чащобе так же беззвучно, как и возник. Михалыч почувствовал, как в городском сапоге подтаивает снег, неприятно холодя голени. Пора возвращаться. Надеясь выкарабкаться самостоятельно, Павлов ухватился за молодую сосенку.. Костлявая, узловатая рука неловко заскользила по мёрзлой коре, ссыпая на белый снег шуршащую труху. Михалыч почувствовал слабый аромат свежей смолки. Благодать... Михалыч снова рухнул в сугроб, потеряв с головы горбатую меховую шапку-хлобухинку. Затрещали в вышине сороки.. "Посмеиваются надо мной." -весело подумал Михалыч, натужно кряхтя и выпрастывая промокшую ногу из напрочь застрявшего в снегу непоходного сапога на разошедшейся молнии. В колене что-то предательски хрустнуло.. Павлов скривился и неловко загребая снег обеими руками, пополз к просвету между деревьями. На спину с глухим храпом свалился снежный ком, Михалыч рыгнул от неожиданности и прибитый, словно комар, еще минут десять лежал, отпыхиваясь и чихая на снег. Стало понемногу холодать.. Павлов приподнял хилоголовок и стал всматриваться в просветы между кустами, пытаясь определить, куда ползти. Ноги промокли окончательно и прилипшие к коленям и бёдрам тонкие тренировочные штаны с клеёнчатыми заплатами, сильно холодили. И какого черта Я попёрся в этот лес ?! Не сиделось в доме с Григорьичем за горячими закусками и водочкой в натопленном доме! Какого же хрена, я тут телепаюсь! Валентин резко откидывал снег петлялой, непослушной рукой и истово матерясь, принялся карабкаться из снежных холмиков. "Володя! " - наконец, сипло заголосил Павлов, смешно натянув шейные мышцы. "Володя! " Павлов потерял и второй сапог, потерял мохеровый шарф с массивной нашивкой "MADE IN CHINA" и уже окончательно обессилевший, рухнул в острый промороженный черничник, больно исколов мокрое в точечках приставшей коры лицо. "Володя! Да, где ты там, возишься, остолоп глухой! " Павлов медленно протаивал вглубь черничника, не чувствуя охлажденных пальцев и меланхолично жуя пряную хвою. Над ним суетилась стайка синичек, беспомощно какая на промокшую в снегу дубленку и лишь своим пассивным присутствием обозначая замерзающего в лесу человека. "Володя... " - тихо промямлил Валентин и задыхаясь, привстал на колени. Сквозь колышущуюся сетку редкого кустарника Михалыч еле различил тёмную фигуру, пробирающегося по снежному полю человека. Обессиленно ткнувшись в уже заплёванный, обсопливленный, талый снег, Валентин едва буркнул себе под нос : " Дерьмо! "
Владимир Григорьевич из последних сил продирался в лесные заросли с верёвками и лопатой. Сразу заметив несуразное в своём положении тело Михалыча, он тотчас привязал один конец суровой веревки к сосне а другой стал упрямо тянуть к обессилевшему и замерзающему дяде. Уже подсовывая петлю под отяжелевшие, угловатые плечи Павлова, Григорьич посетовал : "А что ж ты и не оделся как надо?" Под расстёгнутой мятой дублёнкой Михалыча была еще одна синтепоновая куртка с надписью SPORT, под ней два дырявых синтетических свитера и детский плащ Hello Kitty с огромным пятном неотстирывающейся краски.
"Вставай, неуд." - только и вымолвил Григорьич, усердно таща веревочный блок, сдирая со ствола кору и натирая ладони. Тело Михалыча подалось было вперед, но что-то мешало, что-то тормозило это плавное скольжение по снегу.. Павлов что-то мямлил под нос. Его нечленораздельное бормотание напоминало кота Тиму, когда тот мылся. Павлов продолжал мямлить.. Володя снова потащил с удвоенной силой.. Раздался треск, разрываемой ткани. Михалыч поехал резвее, гулко стукнувшись темечком о пень. "Да, что там у тебя опять не так! ? " - застонал Григорьич, подходя сквозь сугробы к Павлову. Тот еле слышно бубнил. Продев веревку еще несколько раз подмышки, обвязав туловище и шею Михалыча, Владимир потащил дядю через поле к дому. А там всех ждали новые неожиданные открытия...


618.09.2017rovoamgallery

"Грибною тропой" ...осыпалась краска. Услышав нечеловеческий вопль, раскатившийся дьявольским эхом по окрестным опушкам, профессор в сарае замер и прислушался. "-Крик Дафэна." - усмехнулся старик и принялся снова распутывать старинное, замшелое вервие, припрятанное им еще в далёком семьдесят пятом, когда он ошарашенный небывалой покупкой этого финского хутора, как зачарованный лазал тут по всем чердаками чуланам, не переставая изумляться обилию старинных вещей и всевозможных диковинок. Взять, хотя бы, это потемневшее от веков вервие, наверняка, хранящее и следы чьей-то крови, и массу тайн, связанных с древними ритуалами и тайными культами. И вот теперь, оно должно послужить чудесному спасению застрявшего на чердаке главбуха. А способен ли он оценить сие действие в свете философии? Сомнительно... Павлов никогда не был склонен ни к эзотерике, ни к мифологии, ни к чему тому, что требует от человека культурного особых духовных жажд, особых, трепетных порывов голодного до знаний интеллекта. Павлов, по всей видимости, интеллектуально не голодал. Тогда зачем ему сие уникальное спасение? Григорьич задумался. Ради чего я отыскал это, практически, музейное вервие? Только ради вытаскивания этого заурядного чудака, что своим неудобством не даёт нам всем тут покоя вот уже вторую ночь? Нет.. Уж, кто-кто, а этот малохольный хворобыш ну никак не подходит для торжественного обвяза средневековым вервием. Профессор отложил священные путы и с осознанием своей правоты увидел под верстаком гурт замасленного тракторного троса. Павлов извивался меж досок, подобно угодившему в бредень сому. Частые удары по потолку сыпались как картечь, заставляя Михалыча то скрючиваться, то неистово выгибаться серпом. Пространство подкрышья было настолько тесным, что Павлов не мог даже приподняться, избегая плотного удара прижатой доски. Снизу же истошно орала от счастья Зоишна, подтверждая очередное попадание аплодисментами и радостными возгласами : "- Вон он где, наш без вести пропавший! Вон он где, Светуль! Да-да! Туда и стучи! Вон, он там лежит! И орёт, подтверждая свои координаты! " Дрэмп так умаялась, что вскоре выронила мачту и рухнула на продавленный диван без сил. Зоишна тут-как-тут подхватила злосчастное древко и принялась от души сандалить в уже треснувший потолок с новой силой. "- Ты где, узбек ? Хи-хи, Ха-ха! Ты где, Магомет ? Хи-хи, Ха-ха! " Павлов не мог выдавить ни слова, лишь истерически шарил вокруг закоченевшими руками. Зоишна же прицелилась, собралась и что было мочи вонзила мачту в проломившийся потолок и разошедшиеся доски. От мощного точка Павлова даже приподняло, измученное тело под натиском флагштока с треском выдавило гнилые доски крыши и сквозь лопнувший шифер на Михалыча, подобно сахарному песку, посыпался снег. С неимоверным облегчением грибник распрямился и, буквально, вынырнул из сугроба на крыше веранды. Кругом была безбрежная тишина зимней тэлианской ночи и только гулкое сердцебиение в груди Михалыча нарушало этот чудесный вакуум. Павлов судорожно хватал морозный воздух и пытался выкарабкаться на крышу. И только ему удалось чуть перегнуться на край снежного пролома, как вдруг что-то жестко и цепко схватило его за ворот. Что-то очень холодное и узкое зацепило его за воротник и тащило назад в дыру. Михалыч было дёрнулся, как загарпуненный кит, но тут же завалился обратно, издавая ущемлённый, сиплый крик. Зоишна демонстрировала прямо таки чудеса ловкости и сноровки. Когда потолок был пробит и флагшток упёрся во что-то мягкое, Селицкая мгновенно вытянула мачточку и, перехватив её с другого конца, устремила в дыру железный крюк. Прочно забагрив одежду Павлова, Зоишна потянула назад, буквально, повиснув на древке всем своим стотридцатисемикилограмовым телом. Куда там Михалычу! Ослабевший главбух как тряпичная кукла исчез в проломе крыши и вместе со всем чердачным мусором и обломками потолка вывалился на верандный стол со звоном посуды и неистовыми потоками снега. Зоишна кинулась к нему и давила в объятиях. Павлов не имел сил даже двигаться, он лежал поверх прелестного ужина и только осоловело пялился на окружающих.Женщины стащили грибника со стола и принялись растирать ему щеки первым подвернувшимся под руку напитком. Это было сухое итальянское вино "TINI". Михалыч что-то вяло лепетал и сипло покашливал. Крюк полностью разорвал ему вороты всех многочисленных свитерков и рубашечек, так, что его впалая петушиная грудёнка слегка парила от винных растираний. На веранду вошел Григорьич с тяжелым мотком металлического троса в комках солидола. Вид у профессора был как у монтажника-верхолаза где-нибудь на далёкой буровой станции и только утонченные черты интеллигентного лица с живым, одухотворённым взглядом выдавал в нём учёного. "- О! Михалыч! Как тебе это удалось?" - весело спросил профессор, но тут же лицо у него вытянулось при взгляде на чудовищную дыру в потолке. "-Он что, провалился?" - тихо спросил Григорьич, прикидывая, как долго и сложно будет ремонтировать потолок. Дрэмп глянула на мужа презрительно и небрежно бросила: "- А у тебя и потолок-то на соплях. Как, впрочем и всё остальное." Павлова усадили на стул и закутали сверху дополнительной рваной простынёй. На голове простыня образовывала своеобразный клобук и Павлов осторожно прорвал себе дыру для лица. "-Ты как этот, Кулукс-Кан." -пыталась пошутить Зоишна. "-Ку-Клукс-Клан, Зойка, село! " - ответила Дрэмп, усаживаясь за разоренный стол. Все принялись завершать неоконченный ужин. Надо признать, что по сути блюда не так уж и пострадали. Вернее, трудно было определить, какие они должны были быть изначально. Снег лишь добавил определённый креатив и привнёс некую пикантность в обыденность вечерней трапезы. "- Теперь, Павлов, твои мидии-олени по настоящему снегу скачут." - весело заметил Григорьич, пожевывая окаменевшую от мороза колбаску. Михалыч силился просунуть сквозь дырку в простыне кусок окаменевшей котлеты. Дрэмп брезгливо наблюдала за ним, щуря глаза и тем самым напоминая рептилию. Зоишна, вероятно, нагуляв аппетит бойко уписывала присохший к тарелке обветренный куриный студень и обильно запивала тем итальянским вином. "-Зоишна, а дайте-ка мне Вашего вина попробовать." - мягко попросил профессор, протягивая руку через стол. Селицкая охотно передала ему зелёную бутылку. Григорьич деловито рассмотрел этикетку. "TINI" Тини-Тини - Валентини." - с улыбкой скаламбурил профессор, глядя на Валентина Михайловича. Все загоготали, перестав выковыривать из зубов фрагменты опилок и древесной коры. "-Ну, что? Время позднее, Пора и обкладаться?" - провозгласила Дрэмп, вставая из-за стола. "-Света, я никак не могу привыкнуть к твоим местечковым сентенциям. Этот своеобразный фольклор черты оседлости подчас приводит меня и окружающих в некое замешательство, если не сказать, в смущение." Профессор поднял рюмку с вином и провозгласил : "- Пусть те счастливые потомки, что будут сидеть за этим столом в будущем, сохранят хотя бы малую толику той светлой памяти, что в конечном счете и является преемственностью поколений. Пусть, хотя бы изредка, наши потомки помянут нас словом добрым, душевно тёплым, лишенным того пагубного равнодушия, сквозящего подобно сквознякам из худых и жалких сердец выхолощенного цинизмом бездушия поколения." Все притихли. Было слышно, как сверху через дыру в крыше тихонько капает подтаявший снежок.



Комментирование недоступно Почему?